М. О. Дмитриев родился в д. Рагнозеро в бедной-крестьянской семье. Сказочную традицию полностью перенял от своего отца, сказочника-профессионала Осипа Ивановича Дмитриева. Рассказывая о своей жизни, Михаил Осипович сообщил много интересного о бытовании сказки в своей родной деревне. Жил в д. Авдеево, занимался в основном рыбной ловлей.

   Собиратели зафиксировали подробный рассказ о жизни М.О. Дмитриева, где он сообщил сведения о своей семье, в том числе, об отце: «Родился я в семье крестьянина-бедняка. Семья большая. Пока все в семье были, хозяйство было хорошее. Отец с братьями разделился, когда мне пошел второй год. Родился я на озере во льду. Я первого ноября родился. Осенью лед замерзал на озере, мама ездила ловить, до дому не доехала, целый километр от берега копались по льду, а там дальше озеро было свободное; вот до дому не доехала километра и меня родила. Отец очень бедно жил. Правда, его несчастье искало большое. Поделился с братьями, семи годов конь пропал у его, корова подохла. Конь пропал, он весеннего сева вообще не мог сделать хорошего. Ну, и так повело-повело до того, что он уже стал самым низким хозяйством. Ну, когда я стал подрастать, я еще таким пацáном был, а он на меня все хозяйство свалил. Я родился в 1905 году, а он помер в 1939 году. И не бáливал веком. Никогда и не видал, чтобы он заболел. Как заболел, на седьмые сутки и помер.

  Мастер «долгой» волшебной сказки, представитель некогда богатой семейной сказочной традиции. По признанию самого сказочника, он не рассказывал сказки уже лет тридцать. Естественно, что некоторые из них забылись. Однако те сказки, которые сохранились в памяти сказочника, он рассказывает великолепно, подробно передавая все мельчайшие детали повествования. Это подтвердили повторные записи сказок, а также сравнение их с аналогичными сказками, записанными около пятидесяти лет назад от его отца Осипа Ивановича Дмитриева, от которого, по признанию самого сказочника, он усвоил почти все известные ему сказки.

  Первое, что бросается в глаза при знакомстве с творчеством Дмитриева, - это большие размеры его сказок. Некоторые из них достигают двадцати пяти машинописных страниц. Известно, что для создания больших сказок исполнители контаминируют в одном тексте ряд сюжетов. Сказки М. О. Дмитриева не являются исключением и этом отношении. Однако разнообразием контаминаций его сказки не отличаются. В ряде текстов встречается соединение не более трех-четырех сюжетов". Для увеличения размеров сказок исполнитель предпочитает другие сказочные приемы, например, введение в повествование большого количества сказочных атрибутов, строгое соблюдение законов сказочной поэтики, умелое использование традиционных сказочных формул.

   Немаловажное влияние на исполнительское мастерство, а также на размеры сказок М. О. Дмитриева, оказала, на наш взгляд, та обстановка, и которой рассказывались раньше сказки. Во время работы со сказочником удалось выявить интересные детали относительно их бытования. Известно, что исполнение сказок у многих народов было связано с- временными ограничениями. Чаще всего они рассказывались вечером. Данная особенность объяснялась магической функцией сказок, определенного рода оберегами. Несмотря на то, что в настоящее время связь с обрядами утрачена, традиция вечернего рассказывания осталась. М. О. Дмитриев строго соблюдает ее. Вначале стремление рассказывать сказки только вечером не обращало на себя нашего внимания, но в процессе работы выяснилось, что здесь имеет место определенная традиция, которая подтверждается также воспоминаниями об отце: «Отец сколько о празднике не гостит, а ночи уж не сыпал. Днем когды лягет, а ночами не приходится. Все сказки рассказывает. В какой бы деревне не был, куды нос не сунет, — там и сказки».

   Сам М. О. Дмитриев традицию вечернего рассказывания объясняет спецификой труда пудожских крестьян. «У нас в Рагнозере была еще такаяособенность.Съездишь на рыбалку, а ряпушки пудов семь-восемь привезем и вот наб вычистить пальцами и вычистить наб вечером... Вот чистят и дремлют. А для того, чтобы не дремалось, вот и рассказывают, кто, что, где слыхал, видал, смешат друг друга. Больше всего это делали из-за того, чтобы люди не дремали». Во время сплава леса по мелкой, но порожистой реке Рагнуксе, когда приходилось по нескольку суток «копить» воду, во время вынужденного отдыха сплавщики также развлекали по вечерам друг друга сказками: «Вот придешь, попьешь, поешь, — вспоминает М. О. Дмитриев, — спать-то ведь надоест. Вот и сказываешь. Один сказку хорошу сказал, другой — чтобы лучше. Тоже как соревнование. Чьи сказки окажутся лучше, того больше и просят, тому и уважение было». Временные ограничения при исполнении сказок были связаны не только с временем суток, но и с временем года. Так, в родной деревне сказочника Рагнозере предпочитали зимнее время для рассказывания сказок. Чаще всего сказки, по сообщению М. О. Дмитриева, рассказывали в лесу под елью, у костра и в лесных избушках. Эти особенности исполнения сказок, ставшие традицией, также не случайны. Как известно, генетические корни их связаны с определенными производственно-магическими обрядами. Полностью оторвавшись от обряда, они стали выполнять иные функции. Длинные зимние вечера, которыми отличается русский север) артельный способ труда, способствующий совместному проведению досуга, располагали к исполнению «долгих» волшебных сказок. В творчестве М. О. Дмитриева нашли отражение тенденции, характерные для современного состояния русской народной сказочной традиции. В первую очередь это касается острой социальной направленности его сказок. Наряду с тем, что сказочник детально передает традиционные формы изображения социальных противоречий между героем и его противниками, он дополняет их реалистическими зарисовками, которые углубляют социальные акценты сказки. Исполнитель наделяет своих любимых сказочных персонажей ярко выраженным чувством собственного достоинства. Так, например, купеческий сын в сказке «Никола» упрекает своего отца за то, что тот нечестным трудом наживает себе состояние: «Папа, вот ты за этот товар дорого берешь, людей обдираешь». Причиной, побудившей героя бродяжничать, является нежелание пользоваться богатством, нажитым нечестным трудом: «Папа мой торговал все, обделывал людей. Но я не хочу этой специальностью заниматься. Хозяйство, именье я все почти что роздал по бедноте, по нищей братии все роздал, а пошел бродяжничать». Кирша-богатырь, герой одноименной сказки, не смущаясь, требует у царя обед для своей матери, грозя в противном случае расправиться с ним. «Ваше царское величество, вы соберите-ко для мамки обед. Моя мамка тоже пообедать хочет. Да не ошибитесь, чего-нибудь плохого не кладите. Нет, дак ведь я могу рассчитаться с вами». Известно, что на социальную направленность сказок огромное влияние оказывает та социальная среда, в которой бытует сказка. До революции семья отца М. О. Дмитриева, где он унаследовал сказочную традицию, жила очень бедно, испытывая унижения со стороны зажиточных односельчан. Вот как об этом вспоминает сам сказочник: «Отец очень бедно жил. Правда, его несчастье поискало большое. Поделился с братьями, семи годов конь пропал у него, корова подохла. Конь пропал, от весеннего сева вообще не мог сделать хорошего. Ну и так повело, повело до того, что он уж стал самым таким низким хозяйством». Являясь представителем беднейшего крестьянства, сказочник отразил в своем творчестве его мировоззрение; по-видимому, этим объясняется любовь к сказкам с острым социальным конфликтом, где герой «низкого» происхождения одерживает победу или посрамляет своего классового антагониста. Характерной чертой сказок Дмитриева является также его любовь к героям, обладающим богатырской силой, которую можно объяснить, как влиянием богатой в этом крае былинной традиции, так и глубокой личной симпатией к одному из них — Рахте. Дело в том, что Рахта Рагнозерский, сильный, храбрый, независимый богатырь, является, по преданию, основателем родной деревни М. О. Дмитриева - Рагнозера. Сам сказочник считает себя потомком этого древнейшего рода. Не случайно наше знакомство с ним началось с рассказа о подвигах Рахты Рагнозерского. Надо было видеть, с какой нескрываемой гордостью вел повествование М. О. Дмитриев о своем предке. В отличие от былинных богатырей, которые используют свою силу для зашиты Родины от врага, Рахта применяет ее в повседневном крестьянском труде: «Он на семеры дровни мог березняку принести зараз, всякого материала — и полозья, и копылья, и вязья, всего мог на семеры дровни принести». Даже противник героя удивляется необыкновенной силе Рахты: «Я думал тут остров стоит, а это он с ношею идет». Черты, присущие Рахте, сближают его со сказочными персонажами, их легко можно обнаружить в героях волшебных сказок, исполняемых М. О. Дмитриевым.                                                                                              Русские народные сказки Пудожского края

Литература: Русские народные сказки Пудожского края: [сборник / Карельский филиал АН СССР, Институт языка, литературы, истории; сост. и авт. вступ. ст. А. П. Разумова, Т. И. Сенькина]. –Петрозаводск: Карелия, 1982. - 366 с.

 Носители фольклорных традиций (Пудожский район Карелии) / Карел. науч. центр РАН, Ин-т яз., лит. и истории; Сост. Т.С. Курец; Рец.: С.М. Лойтер, И.А. Разумова. - Петрозаводск: Карельский научный центр РАН, 2003. - 407 с.
Сенькина, Т.И. Об исполнительской манере пудожского сказочника / Т.И. Сенькина // Фольклористика Карелии. - Петрозаводск, 1980. - С.75-88.